История
Религия
Этнография
Фольклор
Атаманы
Поселения: города,
станицы, поселки
Яицкие казаки заграницей
Аткарская община
Калачевские общины
Московское землячество
Среднеазиатские общины
Тольяттинская община
Уральское историко-культурное общество
Уральское (Яицкое)
казачье Войско

Уральская (Яицкая)
казачья община

УКВ СК России (г. Илек)
Псевдояицкие объединения
Музей «Старый Уральск»
Издательство «Уральская библиотека»
Фольклорный коллектив
ст. Круглоозерной

Фольклорный коллектив «Яикушка»
Газета «Казачий вестник»
Газета «Казачьи ведомости»
Государственный
краеведческий музей

Дом-музей Е.И. Пугачёва
Музей-заповедник
«Евразийский перекресток»


Бытовая лирика Уральских Казаков

Песенно-бытовая лирика – явление сложное, многоплановое и провести четкую грань между ее разновидностями, в которых отразилось все богатство оттенков духовной жизни народа, довольно трудно. Она богата и разнообразна, как сама жизнь.

В научном определении жанра лирических песен немало суждений. В.Г. Белинский считал, что она "посвящена семейному быту и вся выходит из него". Н.А. Добролюбов видел в народной лирической песне "верный и без всяких прекрас отраженный грубый быт простолюдинов". Более глубокое суждение о лирической песне находим у В.Е. Гусева: "Основным признаком лирики является типизация отношения к действительности, выражение типического чувства, настроения чувства, настроения мысли, душевного состояния" [1]. Поэтому в лирике естественно выделение таких ее видов, как лирика интимная, пейзажная, гражданская, философская.

Ю.Г. Круглов отмечает: "Создавшиеся на основе подлинной действительности лирические песни стали общенародными. Это подлинная художественная энциклопедия народа, глубоко поэтическая, задушевная и многообразная" [2].

Расширенно-объективное определение лирической песни дает Н.П. Колпакова. Она возражает против утилитарного подхода в изучении лирической песни как к материалу для исторических и социологических разысканий. Лирическая песня – это, прежде всего, художественное произведение: "При ее изучении нельзя отрывать содержание ее от той системы поэтических средств, которая применяется народом для передачи переживаний, дум, чувств определенной эмоциональной окраски, определенного идейного содержания" [3].

Песенная бытовая лирика – один из популярных и широко распространенных жанров казачьего фольклора. В сборнике лирические песни составляют преобладающую массу произведений, хотя и не исчерпывают всего богатства бытующих в казачьей среде песен. Обилие тем, широта охвата социально-экономической, общественной, семейной и бытовой жизни, выражение этических и эстетических взглядов и представлений, специфика поэтического языка и стиля, особенности мелодического строя и лада позволяют принять в сборнике следующую классификацию как наиболее удобную для последующего изучения своеобразия казачьего песенного творчества: социально-бытовые, лирические любовные, плясовые, шуточные и сатирические, частушки (припевки).

Социально-бытовые песни – высшее достижение казачьего песенного творчества. По тематике из них можно выделить социально-обличительные – о засилии атамано-старшинской верхушки, о тяжести распроклятой царской службы, о гибели казака на чужбине: "Заедаил князь Гагарин", "Полынушка, только горька травынька", "Последний нонешний денечек", "О чем вскручинился, служивый", "Конь боевой с походным вьюком", "Распремилая моя сторонушка", "Сизы голуби летели", "Ой, да ты, калинушка", "Когда мне было лет семнадцать", "Как один-то, один у отца у матери", "Ох ты, батюшка, наш наказный атаманушка", "Во бурочке, во черкасочке", "Настала священная брань на врагов", "В новой крепости уральской", "Черный ворон, храбрый ворон", "Черный ворон, знай обычай", "Число настало роковое", "Уж ты, степь ли степь", "Поехал казак во чужбину далеку" и др.

Социально бытовые песни отражают неравенство в казачьей общине, условия военной, хозяйственной и семейно-бытовой жизни, бедственное положение казака, гонимого в "наемку" на службу, в кабалу к богатому: "На краю Руси обширной", "Сыны Урала дождалися", "Урал наш быстротечный", "Молодой мальчишка вырос на коне", "Прослужил казак три года", "Служил год, служил два", "Вот скрылось солнце за горою", "Сизы голуби летели", "О чем вскручинился, служивый?", "Что в поселке за тревога", "Повестили с красным флагом" и др. Большинство песен – произведения местного творчества и местного значения, рисующие положение трудового казачества с позиций их социального мировоззрения. Ценность их в том, что они противостоят точке зрения, которая утвердилась в дореволюционной литературе и отчасти продолжает держаться и теперь: будто уральское казачество – привилегированная община с равными казачьими социальными правами, его объединяет братство в строю и быту, оно зажиточно, предано вере, царю и отечеству. Социально-бытовые песни не только правдиво и поэтически ярко изображают социальные и мировоззренческие сдвиги в казачьей жизни XIX века, но и дают возможность проследить эволюцию казачьего поэтического творчества. Примером могут служить песни о Яике-Урале.

Урал – главный экономический источник жизни казаков. Четыре разновидности рыбных промыслов, строго регламентированных как нигде в мире, давали казакам средства существования и снаряжения на военную службу. При равных социальных правах уральское казачество было зажиточным. Яик не только вдоволь кормил казаков, но и давал лишнее. Поэтому река Яик в период казачьего самоуправления (XVI-XVIII вв.) получает яркую поэтизацию в устном творчестве, превращаясь в образ олицетворенной реки Яика-Горыновича – кормилицы и поилицы, "золотое дно".

Яик ты наш, Яикушка,
Яик сын Горынович,
Про тебя, про Яикушку,
Идет слава добрая,
Про тебя, про Горыныча,
Идет речь хорошая.
Золоченое у Яикушки
Его было донышко,
Серебряна у Яикушки
Его была покрышечка.
Жемчужные у Яикушки
Его круты бережки…

В песенном творчестве складывается эпический образ Яика. Поэтическая выразительность и эмоциональность художественного образа достигается приемами гиперболизации и олицетворения с широким использованием различных по своему характеру эпитетов:

Круты бережки, низки долушки
У нашего преславутого Яикушки
Костьми белыми казачьими усеяны,
Кровью алой молодецкою упитаны,
Горючими слезами матерей и жен поливаны.
Где кость лежит – там шихан стоит;
Где кровь лилась – там вязель сплелась;
Где слеза пала – там озерце стало!...

Яик – воплощение казачьей родины. Он дорог и близок казаку, потому что куплен ценой тяжелого труда, крови, слез и славы. Идеализация и эпическая обрисовка образа Яика не мешают, однако, его конкретному реальному восприятию. Это результат глубокого художественного обобщения действительности. Пожалуй, нет других песен, где бы так ярко и сильно выразилось чувство любви к; "разродимой сторонушке", так бы высоко ценилось право свободы. Песни эти должен был знать и чувствовать каждый казак, иначе он не казак, не сын "родного Горыныча".

Уничтожение правительством казачьего самоуправления, реформирование Войска, введение воинской повинности, наряды на внешнюю службу, социальная дифференциация внутри общины и, как следствие этого, изменения в социальных и бытовых отношениях, повлекли за собой и трансформацию образа Яика. Развитие песенного творчества идет по линии расширения тематики, конкретизации содержания, усиления реалистических элементов, обобщения и социального заострения образов.

В песнях этого периода создается образ реки, но уже Урала. Образ претерпевает значительные изменения. Он освобождается от гиперболизации и идеализации, носит конкретно-реалистический характер. Особенно ярок и трогателен образ Урала в песнях о войне, о службе на чужой сторонушке. В ряде лирически окрашенных казачьих песен рисуется полная трагизма картина проводов на войну ("Уж ты конь мой серый, конь серопегий"). В других уходящие в поход казаки, прощаются не с отчим домом, не с отцом-матерью, молодой женой, "родом-племенем", а с кормильцем Уралом. Картины помутневшего, взволновавшегося, скованного берегами, утратившего стремительность и величие Урала, как прием психологического параллелизма в композиции песен, служат предзнаменованием неудачного похода, гибели казаков, тоски и кручины матери в разлуке с сыном. Песни о войне полны драматической напряженности, В них поется об ужасах повседневных сражений, о гибели казака вдали от родины, на чужбине. Смертельно раненый казак, падая на черную гриву коня, просит товарищей: "А кому из вас придется быть на Урал-реке, поклонитесь ему Горыновичу…", или, умирая, казак приказывает: "Ты беги-ка, мой конь, на родной Яик..." [4].

В плане отрицательного отношения к войне разрабатывают социально-бытовые песни и тему о царской службе. Они социально заострены, насыщены обличительными мотивами, выступают против главного виновника всех бед – самодержавия. Наиболее показательны для эволюции образа Урала, как и в целом песенного творчества, лирические песни позднего времени. В них изображается действительность, царившая в казачьей общине: социальное неравенство, бесправие, обнищание трудового казачества. Для казака-бедняка Урал – единственная надежда на спасение от нужды. В песнях подобного рода Урал служит лишь элементом для завязки темы, содержанием которой является жизнь казака с ее материальными проблемами и заботами. Песни строятся на противопоставлении настоящего прошлому. В песне "Урал наш быстротечный" нет и следа идеализации реки:

Бывало на Урале ловились осетры,
Теперя их не стало, куда девал их ты.
Знать устье обмелело, Урал стал не таков,
В убыток производит уральских казаков…

Для служивого казака Урал – река-мачеха:

Казак со плавней едет, а сам он, как монах,
Татарка [5] его набок, а сам он весь в махрах…

Разложение поэтического образа Яика в традиционном фольклоре – результат изменения социально-экономических условий жизни казачества.

Значительное место в песенной лирике уральских казаков занимают песни любовные. Лирические любовные – это в основном общеказачьи, собственно уральские и уральские варианты общерусских песен. Они создавались под влиянием не только русских лирических, но и литературных по происхождению песен и романсов XVIII-XIX вв. Песни попадали на Урал из разных местностей России через казаков, возвращавшихся с внешней службы, через иногородних. В среде уральцев они локализовались и получили местную окраску и выражение. Лирические герои – казак и казачка. Много лирических песен о любви, о бережном отношении казака к девушке, о счастливой поре молодости, связанной с весельем, гуляньем. В них изображаются взаимоотношения персонажей, построенные на любовной или семейно-бытовой коллизии. Вокруг главных героев любовных песен располагаются второстепенные – подруги, товарищи, родные, родители: "Веселая все компаньица", "Возле речки на лужочке", "Краснобай ты мой", "Счастливые подруженьки".

Песни, насыщенные любовными переживаниями, настроениями и взаимоотношениями девушек и юношей, могут быть самыми разнообразными – от любовно-задушевных до глубоко печальных: разлука с любимым "Пташка-канарейка громко распевает"; неверность, измена в любви, несчастная любовь "Помоги, мамашенька, мне в такой беде"; счастливая любовь "Ох ты, хмелюшка, хмелек"; песни о разлуке "Нет несчастней молодца меня". Трогательны казачьи песни о женах, детях, родительницах, дожидающихся казаков с царской службы, которая загнала их на "чужбину", оторвав от дома, семьи, от детей "Поехал наш корольевич на воеваньице", "Зачем сидишь до полуночи", "Еду, еду в дальний путь", "Повестили с красным флагом".

Поэтическому облику лирических героев соответствует и обстановка, где происходят события, реальная и в то же время поэтически изысканная: сад, роща с соловьиным пением, река с зелеными лугами, цветами, шелковой травой, храмы с колокольными звонами и т.п. – "Во поле, поле чистом", "Вечор ко мне, девушке, соловушек прилетал", "Как в саду при долине", "Ты вспомни Катенька-дружочек", "Иду-иду я на кладбище".

Лирические песни специфичны по художественной форме. Главное назначение песенной лирики не в показе тех или иных событий, а в выражении определенного отношения к ним, в передаче различных чувств, мыслей, настроений, состояния души. Поэтому композиция лирических песен организуется таким образом, чтобы способствовать усилению эмоциональности, большей поэтичности, образной наглядности произведения. Казачьи лирические песни в основной своей массе сюжетны. Сюжетность составляет стержень содержания песен и этому способствуют композиционные приемы. Используется психологический параллелизм: первая параллель –символическая, ей всегда соответствует вторая – человеческая. Особенностью композиции песен является также повествование от первого лица, а нередко и диалогического типа. Изобразительно-выразительные средства довольно богаты: сравнения, эпитеты, метафоры, олицетворения и другие виды тропов и фигур поэтического языка.

В песнях часто употребляются уменьшительно-ласкательные и диалектные формы слов, свойственные казачьему говору: казаченьки, девчоночки, седельце, уздечка, соловушек, небеце, звездочки, березынька, песенка, виноградец, вязовенький кусток, воеваньице, горевань-ице, утица, шатерик, воротушки, окошечко, пташечки, журавушки; понабравши, улещал, сон во сне, колкол раздается, одною тебя любить, печальные мечты, другу, запеват, вспоминат, солнце просияло...

Преобладающая функция лирических песен – изобразительно-эстетическая.

Такой же характер носят плясовые песни с той лишь разницей, что мелодия их построена на плясовом ритме. Особое место среди них занимают остроумные, шутливо-озорные куплеты на тему "Багринье".

Шуточные и сатирические песни – это собственно уральские по духу и характеру, продукт местного творчества. Они созданы на основе семейно-бытовой жизни и людских нравов. Песни подобного рода привлекают не столько художественными достоинствами, сколько отражением в них казачьей социальной психологии.

Известны уральским казакам народные переделки песен и романсов известных русских поэтов. Проникновение литературных песен к казакам шло различными путями: через казаков, возвращавшихся с внешней службы, через выходцев из центральной России – торговцев, ремесленников, заселявших г. Уральск и казачьи станицы; через крестьян Саратовской, Самарской, Оренбургской губерний, нанимавшихся к казакам на сенокос в летние месяцы. В немалой степени усвоению литературных песен способствовали поэтическая одаренность и восприимчивость уральцев.

В казачий фольклорный репертуар прочно вошли песни на стихотворения русских поэтов: А.Ф. Мерзлякова "Среди долины ровныя", В.А. Жуковского "Кольцо души девицы", А.С. Пушкина "Под вечер осенью ненастной", "Черная шаль", А.X. Дурова "Казак на родине", С.Т. Аксакова "Уральский казак" (Ехали казаки со службы домой), И.И. Козлова "Не бил барабан перед смутным полком", неизвестного автора начала XIX в. "Снежки белые пушисты", А.В. Кольцова "Последний поцелуй" (Что печально глядишь), Е.П. Гребенки "Казак на чужбине" (Поехал казак на чужбину далеку), С.И. Стромилова "То не ветер ветку клонит", Н.А. Некрасова "Огородник", "Похороны", "Катерина", Ф.Б. Миллера "Погребение разбойника", Н.С. Соколова "Он" (Шумел, горел пожар московский), Н.С. Никитина "Ехал из ярмарки ухарь купец", В.В. Крестовского "Ванька-ключник", А.Н. Аммосова "Хас-Булат удалой", И.3. Суркова "Сиротою я росла", "Толокно", "Казнь Степана Разина", М.И. Ожегова "Меж крутых берегов", "Колечко", "Отворите окно, отворите", П.Г. Горохова "Изменница", Г.А. Галинай "Бур и его сыновья" (Трансвааль, Трансвааль, страна моя!).

Состав литературных песен, усвоенных казаками, свидетельствует, что все они восприняты из общерусского песенного репертуара. Это песни, просеянные сквозь сито народных поэтических вкусов, устоявшиеся. Казачья окраина как бы аккумулировала литературно-песенную культуру, сложившуюся в фольклорном репертуаре. Сами казаки, видимо, не принимали непосредственного участия в переработке литературных первоисточников. Они усвоили народные варианты литературных песен. Однако в процессе бытования они локализовались в казачьей среде, впитав в себя местную культуру: исполнительскую манеру (в основном хоровую), приемы композиционного и строфического оформления песен, диалектные особенности поэтического языка (словаря и синтаксиса). Подчас уральцы творчески подходили к разработке отдельных мотивов сюжета или создавали новый на основе близкой им темы [6].

На рубеже ХIХ-ХХ вв. в песенно-фольклорный репертуар проникает новая разновидность лирической песни – городской ("жестокий") романс. Это любовные песни трагического звучания: измена, разлука, скорбь по погибшему, самоубийство от несчастной любви, убийство из-за ревности, месть. Городской романс, полный эсхатологических мотивов (бесперспективность жизни, предчувствие смерти, одиночество, тоска) – порождение социальное. Его появление связано с эпохой экономического кризиса в России, империалистической войной, ломкой патриархальных отношений в деревне, разрухой, нищетой, голодом. Он то затухал по мере роста народного благополучия, то возрождался вновь. С распадом Союза, в сложное в социальном отношении наше время, он вновь становится популярным, звучит с эстрады, по радио, телевидению, возрождая и стимулируя традицию.

В советское время "жестокий" романс считался ущербным жанром, упадническим и безыскусным. Его пытались обойти, вынести за пределы фольклора и фольклористики. Только в постсоветское время он становится предметом изучения. Истоки "жестокого" романса еще не выявлены, но уже ясно, что он зародился и сформировался из любовной лирической песни и литературной баллады. На основе их в конце XVIII в. оформляется русский романс, который проникает в народную среду как российская песня. Впоследствии российская песня трансформировалась в разные виды романса, одной из разновидностей которого является романс-баллада. К концу XIX в. романс-баллада превращается в мелодраматический "жестокий" романс. В народной среде он фольклоризуется, распространяется в устной форме. Бытует во множестве вариантов, утрачивая многие авторские черты и мотивы.

Едва ли не первыми народными переработками литературных романсов стали "жестокие" романсы на стихотворения А.С. Пушкина "Под вечер осенью ненастной", "Когда легковерен и молод я был", В. Крестовского "Ванька-ключник", Аммосова "Хас-Булат удалой", Н. Некрасова "Огородник". Они проникли к уральским казакам, получили популярность, были распеты и дошли до наших дней.

Этот ряд "жестоких" романсов пополнился местными переработками авторских произведений на казачью тематику: "Казак на родине" (Кончен, кончен дальний путь) А. Дурова, "Уральский казак" (Ехали казаки со службы домой) С. Аксакова, "Казак на чужбине" (Поехал казак на чужбину далеку) Е. Гребенки, "Жених" (Встала проснулася зоренька алая) А. Карпова. Все они балладного типа.

В самой казачьей среде впоследствии развился "жестокий" романс типа любовных песен: "Скрылось солнышко из глаз", "Счастливые подружки, вам счастье, а мне нет", "Сегодня воскресенье, мой милый не пришел", "Кари глазки, где вы скрылись", "На том на поле серебристом", "Иду, иду я на кладбище", "Помоги, мамашенька, мне в такой беде", "Отворите окно во темнице", "Мамашенька бранится" и многие другие, которые не вошли в сборник по причине дефектности текстов.

Представленные в сборнике образцы "жестокого" романса в песенном творчестве уральских казаков распадаются на два типа – литературно-балладные и анонимные лирические любовные. Последние из-за поздней их записи не поддаются установлению истории их происхождения, хотя литературный их стиль прослеживается.

В сохранности "жестоких" романсов в песенном репертуаре уральских казаков большую роль играет сочувствие исполнителей трагическим судьбам людей, их переживаниям, а также глубоко лирическая, чувствительная мелодия, находящая отклик, прежде всего, в женской душе. Безусловно, определенное значение имеет и уважительное отношение их к старинной песне и как память о молодости.

Активно бытующий жанр местного фольклора – частушка. Собранные нами более трех тысяч частушек разнообразны по тематике. В основном это четырехстишные рифмованные песенки. Современные частушки отражают весь комплекс жизненно-человеческих отношений и ощущений. Тематическая классификация их может дать представление о движении исторической, социально-экономической, нравственно-бытовой жизни народа. Выделить из современного репертуара казачьи – невозможно. Ранними записями их в Приуралье не располагаем. Видимо, у уральских казаков частушки появились позже, чем в центральной России. Нет их ни в песенных сборниках Н.Г. Мякушина (1890 г.) и А. и В. Железновых (1899 г.), ни сведений о них в дореволюционной местной периодике. Старшее поколение из казачьей среды называет эту форму песенок "припевками" и указывает на то, что традиционно припевки сопровождали свадебный обряд. Припевки органически вытекали из свадебной пляски, особенно в момент перехода молодых с гостями в дом невесты. Активизировала припевки саратовская гармошка, непременная спутница свадьбы. Саратовская гармошка с колокольчиками, получившая широкое распространение среди местного населения в конце XIX – начале XX вв. и теперь бережно сохраняется дружками и свахами. Замечательным мастером-импровизатором свадебных припевок явилась нам К.К. Чеснокова из пос. Кушум Зеленовского района.

Можно предположить, что под влиянием общерусской частушки в казачьей среде в начале XX в. создаются свадебные припевки. Оторвавшись от обряда, они получили широкое распространение в повседневной жизни.

В раздел частушек сборника вошли лишь те произведения, которые характеризуют особенности формы, содержания, поэтики уральских припевок, только те, что отражают колорит местной жизни, характер труда, быта, духовной культуры. Как и общерусской, уральской частушке свойственны использование психологического параллелизма, приемов ступенчатого сужения образа, монологическая и диалогическая формы обращения, широкое использование средств поэтического языка и синтаксиса, диалектизмов.


Примечания

1. Гусев В.Е. Русские народные песни южного Урала. Челябинск. 1957 г., с. 19.

2. Круглов Ю.Г. Русские обрядовые песни. М., 1982 г., с. 131.

3. Русское народное поэтическое творчество. Учебное пособие подред. Н.И. Кравцова. М., 1971 г., с. 206.

4. Подробнее см. Коротин Е.И. Образ Дона и Урала в уральскихи донских песнях. // Народная устная поэзия Дона. Р.-на-Д. 1963 г.

5. Телега с крытым верхом.

6. Подробнее см. Коротин Е.И. Литературные песни в фольклорном репертуаре уральских казаков. // Проблемы взаимосвязи литературы и фольклора. Воронеж. 1984 г., с. 127-135.

Обсудить в форуме


Автор:  Коротин Евгений Иванович
Источник:  Коротин Е.И., Коротин О.Е. Устное поэтическое творчество уральских (яицких) казаков - Самара-Уральск, 1999 г.

Возврат к списку
Copyright © 2007-2017 Яик, дизайн Петр Полетаев.
При полном или частичном использовании материалов сайта гиперссылка на www.yaik.ru обязательна.