История
Религия
Этнография
Фольклор
Атаманы
Поселения: города,
станицы, поселки
Яицкие казаки заграницей
Аткарская община
Калачевские общины
Московское землячество
Среднеазиатские общины
Тольяттинская община
Уральское историко-культурное общество
Уральское (Яицкое)
казачье Войско

Уральская (Яицкая)
казачья община

УКВ СК России (г. Илек)
Псевдояицкие объединения
Музей «Старый Уральск»
Издательство «Уральская библиотека»
Фольклорный коллектив
ст. Круглоозерной

Фольклорный коллектив «Яикушка»
Газета «Казачий вестник»
Газета «Казачьи ведомости»
Государственный
краеведческий музей

Дом-музей Е.И. Пугачёва
Музей-заповедник
«Евразийский перекресток»


Из истории собирания, публикации и изучения фольклора уральских казаков

История заселения русскими правой стороны р. Яика и образования здесь казачьей общины уходит в средневековье. В более ранние времена на широких прияикских просторах обитали алакульцы, савроматы, сарматы; кочевали печенеги и половцы; проходили полчища татаро-монголов, которые впоследствии образовали между Волгой и Яиком Золотоордынское ханство, а в яицких степях обосновалась Ногайская орда.

Существуют две точки зрения на историко-этнический состав русских поселенцев на Яике: первая – яицкие казаки берут свое начало от донских. Она принята официальной историографией XIX в., но не подкреплена убедительными фактами. Вторая – русские поселения на Яике основаны вольными людьми – выходцами с Руси. Ватаги казаков формировались из кабальных холопов, работных людей, жителей удельных земель торговых городов, новгородских ушкуйников и посадских, бежавших сюда от произвола московского боярства и великокняжеской власти. Новгородские корни яицких казаков прослеживаются в документах (перепись казаков в 1614 г. и в 1723 г.), в имени первого атамана ватаги – Гугня, а также в их говоре [1].

Яицкая община разрасталась за счет азиатских полонянок и перехода в казаки татар, башкир, калмыков, о чем и теперь свидетельствуют фамилии и облик казаков.

Сформировавшаяся в XVI в. на границе Европы и Азии казачья община впоследствии стала известна как Уральское казачье Войско.

Вольнолюбивые и независимые яицкие казаки вплоть до XVIII в. жили обособленно, общиной – со своеобразным республиканским строем и особой формой самоуправления (круг), унаследованных у новгородцев, общественным владением Яиком и земельными угодьями, всеобщим воинским укладом.

Жизнь казаков была беспокойной. Им приходилось вести упорную борьбу, защищая освоенный ими край от кочевых племен, от посягательств на их свободу русского правительства. Самодержавная власть с настороженностью относилась к казакам – "беглым холопам", стремилась пресечь их самоуправные действия, взять под контроль, оградить крепостных крестьян от их влияния. Независимость казачества была недолгой. Царское правительство, хорошо понимая значение военной силы на окраине России, подчинило вольницу своим интересам.

В результате целенаправленной политики – "жалования" на вечные времена реки и угодий, социального размежевания внутри общины, подкупа атаманов и чиновников – самодержавие добивается упразднения казачьего самоуправления. Однако вплоть до начала XX в. "войсковая сторона", в отличие от "послушной" – атамано-чиновничьей верхушки, цепко держалась за привилегии и традиции. На всякие правительственные нововведения казаки не только сурово отвечали "не жалам", но помня, что "Москва слезам не верит", брались за оружие, отстаивая свое право на автономию.

Особые условия исторической, социально-экономической и бытовой жизни казаков на Яике обусловили формирование и развитие духовной культуры, воплощенной прежде всего в устно-поэтическом творчестве – казачьем фольклоре.

История уральских казаков довольно пространно и объективно освещена в дореволюционной историографии [2].

В советский период монографических исследований, посвященных уральским казакам, не появилось [3].

Фольклору уральских казаков вплоть до XIX в. вообще не уделялось внимания. Лишь в середине XIX в. их устное творчество начинает проникать в периодическую печать: журналы «Маяк», «Морской сборник», «Отечественные записки», «Библиотека для чтения», «Москвитянин» [4]. В них публикуются статьи об истории, общественном укладе и экономическом положении уральцев, а в качестве иллюстративного материала используются некоторые предания и песни. Сведения о жанровом составе и характере фольклора казаков можно найти у местных бытописателей И.И. Железнова [5] и Н.Ф. Савичева, исторические и бытовые очерки последнего печатались в 60-70 годах в «Уральских войсковых ведомостях» (УВВ) [6]. Яицкими казаками в связи с пугачевским восстанием интересовались А.С. Пушкин, посетивший г. Уральск в 1833 году, В.Г. Короленко, собиравший в течение двух месяцев 1900 года в Приуралье материалы для задуманного им исторического романа «Набеглый царь». Ими впервые на основе собранных фольклорных источников сделана попытка объяснить своеобразие исторической и социально-бытовой стороны жизни казачества.

Собственно фольклор яицких казаков представлен двумя песенными сборниками – Н.Г. Мякушина [7] и А. и В. Железновых, вышедшими в связи с 300-летием Уральского казачьего Войска. Оба сборника нуждаются в фольклорной атрибуции песен и нотных расшифровок. Систематического собирания и научной записи фольклора Приуралья ни в дореволюционное, ни в наше время (до 60-х годов) не велось. Между тем Западно-Казахстанская область – регион бывшего казачьего Войска – до сих пор остается очагом живого бытования традиционного устно-поэтического творчества.

Начало планомерным полевым исследованиям казачьего фольклора было положено с 1960 г. кафедрой русской литературы Уральского педагогического института им. А.С. Пушкина. Организованная автором этой статьи студенческая фольклорная экспедиция (в составе 5 человек) обследовала Большой-Чаган и близлежащие к нему поселки: Колесово, Кушум, Балаган, Щапово. Большой-Чаган – бывшая казачья станица, центральная усадьба совхоза «Кушумский», был выбран нами из-за удобства размещения собирателей. Экспедиция была оснащена магнитофоном, фотоаппаратом, писчими материалами и сборниками фольклора казачьих областей.

Первые два дня поисков не дали результатов. Люди, к которым мы обращались, не понимали самой идеи собирания фольклора, да еще в разгар сельхозработ. Им казалось это дело маловажным и пустым. Отнекивались. Все, мол, и без того известно. Сами же ничего не знают: – «Да какие наши песни, за песнями надо в Москву ехать?!» – «Еще смеяться будут». Может быть, на их упрямство влияли еще жившие тогда старообрядческие традиции. Но в большей степени – боязнь: как бы чего не вышло. Память о том жестоком геноциде, которому подверглись уральские казаки после революции, накрепко засела в головах. Уже потом, когда мы сблизились и сдружились, поведали о здешнем случае: в колхоз «Кушумский» был назначен новый председатель. Как-то вечером, направляясь из правления домой, подошел к старикам, которые сидели на завалинке, и вступил с ними в разговор (видимо, хотел показать себя): – Ну казачки, расскажите, как вас Чапаев бил? Один из казачков мрачно заметил:

– А где Чапаев-то?

– Ну как где? Вы же его убили!

– А ты говоришь он нас бил. Это мы его били. На другой день старичков увезли.

Мы понимали, что людей надо убедить в необходимости и полезности нашего дела. Показывали фольклорные сборники донских, кубанских, терских, оренбургских казаков. А по уральским казакам ничего нет. Но люди не вечны, пройдет время, и нынешнее поколение уйдет из жизни и унесет с собой все, что еще помнится из песен, преданий, обрядов, в которых запечатлена их жизнь. С доводами соглашались, но и только. Наконец, студент В. Афанасьев «раскачал» казака-бородача. В назначенное время пришли к нему с магнитофоном на запись. А его Митькой звали. Оказывается жена его старообрядка, узнав о затее старика, послала его в луга за сеном.

Все-таки навели нас на Емельяна Анисимовича Плетнева – знатока старинных песен, колхозного сторожа. Вот к нему-то на дежурство отправились мы. Долго говорили о старом житье-бытье, о его женитьбе, о свадебном обряде, о казачьем рыболовстве и багринье, о семье и детях. Но на фольклор все как-то не выходили. Уже заполночь... И, видимо, боясь, что мы уйдем, а ему одному коротать ночь, дед Емельян вдруг запел, да что! – «Как по городу да по Киеву-у-у...» – былину о Добрыне и Маринке. Потом он пел про Катеньку-дружочка – «жестокий» романс, «Что в поселке за тревога», «Число настало роковое»... Емельяну Анисимовичу 74 года, голос уже слаб, да и перезабыл много. Время было не до песен. Смущаясь, что не припомнил больше, он направил нас к своему племяннику О.Д. Плетневу, который, по его словам, знает песен больше и поет их с тещей: «она пущает ему подголосок».

С утра направились к Осипу Даниловичу. В садике во дворе повели беседу. Теща, смекнув в чем дело, удалилась, Данилыч посмеивался, дядя, мол, пошутил. Но и нам не резон уходить. Насели. И опять ни в какую. Пришлось хитрить. Попросил, если уж не настроен петь, то пусть перескажет свою любимую песню. Насказал песню «Служил год, служил два...». Когда песня была записана, я заметил, что получились стихи очень хорошей песни, но ведь когда она поется, то, видимо, распеваются отдельные слова и слоги, повторяются отдельные стихи. Он согласился. Попросил хоть вполголоса пропеть, чтобы выправить песенный вариант. Пропел. Теперь есть песенный текст, но нет мелодии, а у меня нет музыкального образования, чтобы переложить ее с голоса на ноты. Нужно напеть ее на магнитофон, тогда текст и мелодия сохранятся в подлиннике. Теперь Осип Данилович стал уговаривать тещу. Пошли в летнюю кухню, подключили магнитофон. Полилась песня-баллада о расправе казака с женой по навету матери «...покатилась голова средь широкого двора». В паузе песни слышу за спиной всхлипывания, оборачиваюсь – в проеме двери стоят женщины-соседки и плачут. Спрашиваю, что это они? – «Да ведь песня-то жизненна». Работа пошла. Песни стали подсказывать слушатели, они же стали петь свои. Записанную песню надо дать послушать исполнителям. Слушая, они узнают голоса друг друга, но своего не узнают. Удивляются и тому, что магнитофон записал не только их, но и петуха, который кукарекнул некстати. Магнитофон стимулирует песельников, помогает и нам выверить записанный текст, уточнить детали при повторном прослушивании.

Молва о том, что от Плетневых записывают старинные песни, разнеслась по поселку. Нас стали встречать дружелюбно и без лишних уговоров сообщать и петь, что знали.

Мало того, прослышав о нашей экспедиции, в Большой-Чаган приехали кушумские песельники: Иван Григорьевич Чапурин, Николай Тарасович Погодаев, Алексей Прокопьевич Салкин и Клавдия Кирилловна Чеснокова. Это было редкое везение в собирательской практике. Мы встретились с замечательными подлинными мастерами-хранителями и исполнителями традиционного песенного творчества уральских казаков. Их слаженная, моноголосная распевность с сохранением мельчайших деталей языка и мелодического строя, выработанная их предками, искренность и глубина чувств, вложенная в песни, – вызывают восхищение слушателей. За один присест они пропели 22 песни: исторические, военные походные, социально-бытовые, лирические любовные, бытовые, семейные, свадебные, плясовые.

К.К. Чеснокова – песельница-импровизатор, исполнительское мастерство которой переходит в творчество. Хорошо владея поэтикой частушек, она складывает и поет свои припевки под собственный аккомпанемент саратовской гармошки, причем владеет ею виртуозно. От нее записано несколько песен, много частушек и четыре мелодии народных танцев.

За неделю работы в Больше-Чаганской экспедиции записано 345 произведений: 2 варианта былины о Добрыне и Маринке, песни, частушки, пословицы, поговорки, предания и устные рассказы на местную тему, фрагменты казачьего свадебного обряда, произведения детского фольклора.

Итоги экспедиции были обсуждены на заседании кафедры. Параллельно в областной газете «Приуральская правда» (1960 г. № 213) опубликована статья о работе собирателей с фотографией кушумских песельников. Газета с этой статьей разослана нашим информантам. Она до сих пор любовно сохраняется в семьях певцов, теперь уже в большинстве своем ушедших из жизни. Заметим, что освещение результатов последующих экспедиций было возможно лишь в институтской многотиражке «За педагогические кадры». Для краевой и областной газет казачий фольклор находился под негласным запретом. Тем не менее первая газетная статья о казачьем фольклоре подготовила общественное мнение на местах. Необходимость собирания и сохранения устно-поэтического наследия стали понятными и несомненными. Фольклорная экспедиция 1961 года в пос. Круглоозерный (в народе – «Свистун») и Серебряков не вызвала недоумения местного населения. Восемь ее участников, студентов третьего курса филфака, сразу включились в активную работу. К этому времени мы уже достаточно владели методикой собирания и техникой записи произведений. Обычно делимся по парам. Каждая ведет безвыборочную запись фольклора. Один работает с магнитофоном и с исполнителями, наблюдает за «внешней и внутренней» обстановкой; другой записывает текст на бумагу. Рабочий день строится таким образом: вторая половина дня – поиски информантов. Хорошие помощники в этом деле – дети, они все и всех знают. Вечер – запись произведений. Утро – прослушивание, выверка, перебеливание текстов, заполнение дневников.

Намерение кроме Круглоозерного обследовать также Серебряков не состоялось. Там лишь провели разведку да записали песни у И.В. Лачугина. В Круглоозерном же обнаружили живой фольклорный очаг. За неделю записали 546 произведений: былины «Илья Муромец на Соколе-корабле», «Под сыр-матерым дубом», «Добрыня и Маринка»; 189 песен: лиро-эпические, исторические, казачьи военные, социально-бытовые, лирические любовные, бытовые, сатирические, шуточные, плясовые; 265 частушек; 52 пословицы и поговорки; 15 загадок; 19 произведений прозаических жанров, в их числе предания о Степане Разине, Емельяне Пугачеве, В. Чапаеве.

В экспедиционной работе у некоторых студентов явно наметилась специализация по жанрам. О. Панковец мастерски записывала предания, устные рассказы – прозу. М. Егорова – песни, а М. Гинде проявил себя в работе с детьми по детскому фольклору.

В «Свистуне» мы открыли замечательных и признанных в округе песельников – Е.П. Серова и А.А. Усачева. Именно от них записаны былины, лиро-эпические, исторические, социально-бытовые и др. песни, а всего на 41 сюжет. Обоюдный интерес был так велик, что Егор Патрикеевич явился к нам «ни свет, ни заря», разбудил: – «...вот ночью надумил интересную песню, разбудил старуху, - как бы до утра не забыть; вставайте, записывайте», – и пропел: «Уж как шли-прошли наши батеньки казаченьки» (о походе яицких казаков в составе войск Петра Первого под Азов в 1696 г.). Пожалуй, эти песельники – последние хранители наиболее раннего песенного репертуара уральских казаков.

Круглоозерный открыл нам и других не менее одаренных личностей, но с менее обширным и более поздним репертуаром: Н.И. Скачков, П.П. Алышев, М.Н. Донсков, Ф.А. Донсков, И.М. Забродина, С.А. Сайгакова, Турубрины X.Ф. и И.Ф. – все они представители старшего поколения. Из молодых (в то время) следует отметить С.П. Сайгакову, Е.М. Куприну, а из членов семейного ансамбля Донсковых – тогда 39-летнего Артемия Ивановича, о роли которого в сбережении и популяризации казачьей песенной традиции будет сказано ниже.

В Круглоозерном нам, казалось, открылась возможность объединить песельников в традиционный мужской казачий хор. На вопрос, как это лучше сделать, – отвечали, что нужно объединиться вокруг Донсковых. А Артемий Иванович заявил: «Лучше нас, Донсковых, никто не поет! Хотите записывать – приходите в субботу, у нас банный день...».

Донсковы собрались всей семьей: Артемий – запевала, брат Василий, отец Иван Константинович, мать Мария Федоровна, дядя Семен Константинович и двоюродный брат Петр Андреевич. Расселись по голосам за столом с угощением. Мы, двое студентов и я, рядом с аппаратурой. И начался пир с песней, как это обычно бывает в казачьей среде. Поют, прослушивают запись, обсуждают, что петь дальше, спорят, «протянут-ли» ту или иную песню. Заполночь, а песни не кончаются. Пели бы и дальше, да хозяйка положила конец веселью. Наутро дела по домашнему хозяйству, не каждое воскресенье свободно от колхозного труда. Но не так-то просто остановить разгулявшихся казаков. С утра на другой день перебрались в дом к дяде, послали за мной. Стали делиться впечатлениями о вчерашнем дне. Речь, естественно, шла о песнях и собирании их. Песельники говорили, что мы делаем доброе и полезное дело, что казачий фольклор нашими общими усилиями будет сохранен. Просили их песни «пропустить» по радио, а лучше напечатать, тогда и они войдут в историю. Говорили также о студентах, какие они внимательные и старательные. Вдруг один из них бросил фразу, поразившую меня: «Студенты-то хорошие, а вот Володя наших песен не понимает». Методика собирательской работы предусматривает, помимо записи произведений, наблюдение за исполнителями и описания «как чисто внешней, так и более глубоко внутренней обстановки», при которой записывается произведение. Но я не предполагал, что песельники внимательно следят за нами, за нашей реакцией, и, видимо, в какой-то момент «засекли» Володино равнодушие. Это вполне естественно, т.к. студент родом с Украины и казачьи песни были чужды ему. Понятно, что при подобной ситуации песни не поются. Мы продолжили запись песен у Донсковых, но уже без Володи.

Готовясь к экспедициям, студенты усваивают, что задача собирателей – по возможности объективно и полно записать все, что могут сообщить информанты. Во время работы с исполнителями нельзя высказывать свои суждения или вступать с ними в спор по поводу оценок произведений, мастерства исполнения, сомневаться или скептически относиться к чему-либо и т.п. Напротив, все, что передается, должно восприниматься с большой заинтересованностью, неподдельной серьезностью и положительной оценкой, даже если произведение и исполнение не представляют интереса. Стоит в чем-то усомниться, выразить вольно или невольно недоверие, как контакты будут испорчены, работы не получится. Припоминается случай в Кушуме, когда студентка В. приложила немало усилий, чтобы подготовить запись песен от казака и казачки, довольно пожилых людей. Хороводила всем старушка, подбирала песни, на полуслове прерывала пение под предлогом, что не «протягивают» ее. Тем не менее от них было записано несколько текстов. Потом она вдруг запела: «В низенькой светелке огонек горит...», но после нескольких куплетов отклонилась в сторону:

«Он теперь, наверно, ротный командир,
Он красотку пряху в город увезет,
Для красотки пряхи бельетаж наймет,
Он ее научит танцам и бала (балам),
И из пряхи выйдет хоть куда мада (мадам)».

Студентка закатилась в хохоте. Все, – концерт окончен!

В экспедиционной работе обследовались не только казачьи станицы, но разыскания велись в самом городе. В Уральске можно встретить людей из казачьего сословия, выходцев из разных сел, которые из-за любви к старинному казачьему фольклору объединяются в ансамбли. Наиболее интересны из городских фольклорных коллективов – мужской хоровой ансамбль Зеленцовых и семейный Тихоновых.

В 1962 году случай свел меня с Иваном Павловичем Зеленцовым. Знаток фольклора, казачьего диалекта, любитель старины, именно ему уральцы обязаны сохранением дома Устиньи Кузнецовой – «царицы», жены Пугачева (ныне музей Пугачева). Вокруг Ивана Павловича объединились братья – родной и двоюродный и тоже Иваны Павловичи, Г.М. Колузанов, Т.С. Аблаев, А.Т. Портнов, Ф.Ф. Шумилин. От них записаны 14 песен: «Никто, как уральские казаки, родную землю берегут», «Наши лихие уральские кони», «Хвала вам, уральцы, герои Икана», «Урал наш быстротечный», «Полынушка», «В битвах крепких закалены», «Прослужил казак три года», «Заедаил князь Гагарин», «Не два молодца», «Из лесов дремучих разведчики идут», «Шумел, горел пожар московский», «Последний нонешний денечек», «Молодка, молодка», былина «Добрыня и Маринка», которая, по свидетельству музыковеда Б.А. Добровольского, является лучшим вариантом казачьей былины, записанной с голоса. В 1967 году от этого коллектива записывала песни экспедиция Московской консерватории под руководством И.К. Свиридовой.

А.В. Тихонов – руководитель семейного песенного ансамбля, состоящего из его родителей, жены и младшего брата. В репертуаре ансамбля преобладают лирические песни.

Из отдельных поездок в районы первых лет следует выделить наиболее продуктивную экскурсию в пос. Переметный. В зимние каникулы мною со студентом первого курса П. Суптель записаны от местных жителей Н.X. Ганьшина и К.В. Изюмникова 37 уральских казачьих песен, предание о Рыжичке, сказ на местную тему и две сказки.

В итоге за период работы 1960-1962 гг. нами записано: 388 песен, три фрагмента свадебного обряда, 671 частушка, 15 детских прибауток, скороговорок, считалок, 58 пословиц и поговорок, 27 загадок, 7 сказок, 13 топонимических преданий и легенд, 7 преданий о Степане Разине и Емельяне Пугачеве, 5 устных повествований о В. Чапаеве и гражданской войне в Приуралье – всего 1195 произведений. Итоги собирательской работы этих лет подведены в статье «Работа по собиранию фольклора уральских казаков» [8].

Коллективные студенческие экспедиции стали нормой в планомерном собирании фольклора уральских казаков. Из числа продуктивных можно выделить Январцевскую 1963 г., обследовавшую северный регион Уральской области по маршруту: Январцево – Рубежка – Петров – Красноармейск – Трекино. Бударинская экспедиция 1964 г.: Бударин – Коловертной – Янайкин – Скворкин.

Каршинская экспедиция зимой 1966 г. была наиболее интересной. Мы получили сведения, что в пос. Карши 96-летний старожил Федор Исаакович Лытонин знает много песен. Сориентировавшись только на него, поехали лишь втроем за 160 км: преп. В.П. Докшина, студентка Л. Киппари и я. Но Лытонин оказался не песельником, а знатоком старинного казачьего быта и свадебного обряда уральцев. От него все же записали свадебные песни и припевки, фрагменты свадебного обряда и рассказы о разновидностях рыбных промыслов. Неудачное начало окупилось знакомством с М.З. Чеботаревым и А.Н. Чеботаревой, хорошими песельниками, рассказчиками, от которых записали интересные лирические песни и три сказки. Но неизгладимое впечатление произвел на нас Яков Степанович Окунишников, которого, безусловно, надо причислить к плеяде лучших песельников Приуралья, хранителей и исполнителей традиционного казачьего фольклора.

Яков Степанович – невысокий, коренастый, бородатый (в жизни, говорит, брился всего один раз, когда брали на службу), добродушный, но с лукавинкой, общительный и веселый. Родился (в 1888 г.) и всю жизнь прожил в Каршах [9]. Дед его жил 110 лет, приехал в Карши, когда здесь было 45 дворов, а перед революцией – уже около 300. В 1913 году Якова Степановича забрали в казачий полк, который нес службу в Самарканде. В 1914 году полк двинули под Варшаву на фронт, где он участвовал в боях, оттого в песенном репертуаре Якова Степановича военно-исторические песни о русско-германской войне. Служил ординарцем у командира сотни. Фантазер, он на полном серьезе рассказывал, как есаул послал его в С.-Петербург сватать дочь царя Николая Второго. Подробно рисовал картины приемов во дворце, встречи с генералами и царем... Высватал и привез невесту с целым вагоном приданого своему командиру. Молодые целую неделю не выходили из комнаты, а когда появился есаул на службе, был он худой и бледный. С гордостью говорил, как командир звал его на польский манер – Янеком.

Замечателен же Яков Степанович как песельник с хорошими голосовыми данными. От него, а потом и его брата – Лаврентия Степановича, с которым он пел, записали 26 песен: «Добрыня и Маринка» (один текст одноголосный, второй – двухголосный), «Выхвалялся злой французик», «Военная слава минувших веков», «В степи широкой под Иканом», «Прослужил казак три года», «Казак бросает свое дело», «Хорошо мы службу знаем», «Вы, ребята, лихачи», «Полынушка», «Как по морю-морю синему», «Отправился наш корольевич на воеваньице», «На прусско-германской границе» и др.

В 1967 году предприняли повторную поездку в Круглоозерный, который потом стал объектом по сути дела стационарного изучения казачьего фольклора.

Предпринимались и тематические экспедиции типа Теректинской: Федоровка – Долинный – Покатиловка, поселки, основанные переселенцами из Полтавской и Харьковской губерний по столыпинской реформе. Проблема – степень сохранности этнографии и фольклора украинцев в иноязычной среде. Выяснилось, что компактное проживание украинцев не только сохраняет основные этнические черты быта и духовной культуры, но и влияет на окружение. Здесь русские и казахи часто говорят на украинском языке и поют их песни.

Другая тематическая экспедиция (1974 г.) «По следам Чапаевской дивизии»: Уральск – Круглоозерный – Серебряков – Бударино – Чапаево (бывший Лбищенск) дала интересный материал – устные народные повествования о Чапаеве, о гражданской войне и установлении советской власти в Приуралье [10].

Кожехаровская экспедиция, в которой принимали участие преподаватель Алма-атинской консерватории С.Л. Волож и трое студентов, не дала желаемых результатов, т.к. поселок за последние годы претерпел значительные этнические изменения. Основным населением стали казахи, а от коренных уральцев здесь осталось несколько семей. Тем не менее в Кожехарове записали казачий фольклор от песенного ансамбля С.П. Баннова, а также от Г.А. Агафоновой, В.Б. Азовской, П.И. Букина, А.Н. Пиуновой, Е.С. Макеевой. Здесь же записали песни от местного акына-домбриста Зейнулина Бахыта – «Кос-алка», «Байжума», «Адай», «Комар-сулу» и терме – собственного сочинения.

С введением в учебные планы фольклорной практики для студентов филологов появились возможности расширить сферу фольклорных полевых исследований. Теперь в планы полевой работы включаются собирание и изучение украинского, белорусского фольклора, русских переселенцев из других областей – в связи с освоением целины; новые и повторные обследования казачьего населения в городе и поселках. Работа ведется тремя отрядами: 1 и 2-й – под моим руководством и доцента Н.М. Щербанова в экспедиционной форме; 3-й, возглавляемый ст. преп. Г.П. Ким ведет систематизацию и обработку материалов для архивного хранения. Мною создан при кафедре литературы фольклорный архив.

В плане намеченных полевых исследований в 1979, 1980, 1982, 1986 гг. проведены повторные экспедиции в Большой-Чаган, Круглоозерный, Щапово, Кушум Зеленовского района, давшие сравнительный материал для изучения изменений, которые произошли в фольклоре этого региона за 20 с лишним лет. Н.М. Щербанов в фольклорных экспедициях обследовал казачьи станицы Гурьевского региона: Индер, Гребенщиков, Кулагино, Гурьев.

За 30 лет фольклорно-собирательской работы обследованы 37 поселков и два города, в основном правой стороны Урала. Пройден путь на 500 км вниз и на 100 км вверх по течению реки. В результате составлен фонд, насчитывающий около 8 тысяч произведений, и фонотека из почти 300 песен. Собрано, естественно, не все, но основной устно-поэтический репертуар яицких-уральских казаков, дошедший до нас, зафиксирован.

Первоочередной задачей полевых исследований ставилось собирание традиционного фольклора от старшего поколения. Правильность ориентации подтверждена временем. То, что было собрано нами в первые 10-15 лет в том объеме и в том репертуаре, уже не записать. Ушли из жизни хранители и исполнители, владевшие большим запасом старинных произведений. Но с их смертью поэтическое творчество, особенно песенное, не распалось. В условиях живого бытования фольклора в казачьей среде наблюдаются процессы трансформации, забвения произведений и сокращение репертуара. Однако фольклористами отмечено, что молодое поколение не проявляет должного интереса к старине, но, перейдя в среднее, а потом в старшее, – не только перенимает, но и включается в процесс активизации традиции. Примером в этом смысле может служить состояние фольклорной традиции в пос. Круглоозерном, который был и остается как бы центром, аккумулирующим устное поэтическое творчество уральского казачества.

С накоплением фактического материала, созданием научного архива, изданием сборника «Фольклор яицких казаков» появилась база фольклористических исследований. Ее ведут преподаватели и студенты в форме курсовых и дипломных сочинений, сообщений и докладов на научных конференциях – региональных, межвузовских, союзных. Следует отметить огромную роль в стимулировании научных разысканий по казачьему фольклору кафедры фольклора и древнерусской литературы Уральского Государственного Университета им. А.М. Горького, возглавляемой профессором В.П. Кругляшовой. В ежегодных конференциях «Итоги фольклорного года в уральском регионе» принимали участие многие студенты и преподаватели Уральского пединститута. Часть научных исследований также была опубликована в выпусках «Фольклор Урала». Статьи и материалы печатались и в других изданиях:


Коротин Е.И.:

Работа по собиранию фольклора уральских казаков. //Советская этнография. АН СССР. М, 1969, № 3, с. 191.

Образ Дона и Урала в уральских и донских песнях. // Народная устная поэзия Дона. Издательство Р.-на-Дону университета, 1963 г.

Народные повествования о В.И. Чапаеве и гражданской войне в Приуралье. // Тезисы докладов Всесоюзной конференции... Ин-т этнографии АН СССР. Москва – Нальчик, 1975 г.

Тема "уходцев" в фольклоре и литературе яицких (уральских) казаков. // Тезисы докладов Всесоюзной научной конференции... Ин-т этнографии АН СССР. Москва – Душанбе, 1976 г.

Устные народные рассказы об Октябрьской революции и гражданской войне в Приуралье. //Тезисы докладов научной конференции УПИ им. А.С. Пушкина. Уральск, 1977 г.

Устные народные повествования о В.И. Чапаеве в Приуралье. // Фольклор народов РСФСР. Уфа, 1977 г.

Свадебный обряд уральских казаков. // Простор, Алма-Ата, 1982 г., № 6.

Уральские казаки в Средней Азии. //Вестник Кара-Калпакского филиала АН Узб. ССР, Нукус, 1981 г. (статья первая) № 2, (статья вторая) № 3.

Фольклор яицких казаков. (Сборник). Изд-во "Жазушы", Алма-Ата, 1981 г.

Реконструированный свадебный обряд уральских казаков. (В соавторстве с О.Б. Гузиковой). //Фольклор Урала, Свердловск, 1982 г.

Историческая основа лиро-эпической песни о походе яицких казаков в Хиву (по записям 60-70-х годов). //Фольклор Урала, 1982 г.

Литературные песни в фольклорном репертуаре уральских казаков. //Проблемы взаимосвязи литературы и фольклора. Изд-во Воронежского университета, 1984 г.

Фольклорно-песенный репертуар пос. Круглоозерный Уральской области. //Тезисы докладов Межвузовской конференции «Итоги фольклорного года в Уральском регионе». Свердловск, 1985 г.

Итоги собирания фольклора яицких казаков (1960- 1978 гг.). //Русский фольклор. Полевые исследования. Кн. ХХШ, АН СССР, Л., 1985 г.

Не один казак гулял. (Фольклорный ансамбль уральских казаков). Изд-во Самара, 1991 г.

Тема социального неравенства в песенном фольклоре уральских казаков. //Уральску 375 лет. Материалы региональной научно-практической конференции, 1988 г.


Коротин О.Е.:

Фольклор яицких (уральских) казаков в русской журналистике XIX в. //Итоги фольклорного года в Уральском регионе. Свердловск, 1985 г.

Исторические реалии в песенном фольклоре уральских казаков. //Уральску 375 лет. Уральск, 1988 г.

Былинные песни уральских (яицких) казаков. // Автореферат диссертации ИРЛИ (Пушкинский дом) РАН СПб. 1995 г.


Ким Г. П.:

Отражение рыбных промыслов в фольклоре уральских казаков. //Итоги фольклорного года в Уральском регионе. Свердловск, 1985 г.

Социально-промысловые и этнографические мотивы в фольклоре уральских казаков. //Уральску 375 лет. Уральск, 1988 г.

В сборнике «Итоги фольклорного года в Уральском регионе», Свердловск, 1985 г., напечатаны тезисы студенческих докладов:


Амантурлиева А., Гришанкова О., Козлова Е., Павличук В. Фольклорная экспедиция в пос. Кушум Уральской области в 1985 году (обзор собранных материалов).


Переверзина Т. Фольклорный мужской ансамбль пос. Круглоозерный Уральской области.


Числова И., Чекалина М. Песенное творчество Л.Н. Нечепурновой (по записям в пос. Кушум летом 1985 г.)


Николаенко И., Семионичева С. Фольклор Прикаспия. К итогам фольклорной практики в Гурьевской области.


Матвиенко Л. Уральская поездка А.С. Пушкина и фольклор.

В сборнике «Уральску 375 лет. (Материалы региональной научно-практической конференции)». Уральск, 1988 г.:
Калужникова Г. И., Шилова О. И. Драматургия свадебного ритуала Зеленовского района Уральской области.


Щербаков Н. М.:

И.И. Железное – фольклорист и этнограф. //Автореферат диссертации Изд. МГУ, 1977 г.

Песенный фольклор уральских казаков в записях И.И. Железнова. //Фольклор Урала, 1977 г.

Фольклорно-этнографические интересы И.И. Железнова. //Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропологии. Вып. VIII, АН СССР.

Фольклорно-этнографическая тематика в «Уральских войсковых ведомостях». (Публикации Н.Ф. Савичева за 1867-1885 гг.). Там же, вып, IX.

Из истории собирания и изучения песенного музыкального фольклора уральских казаков. (Сборник А.В. и В.Ф. Железновых, 1899 г.). // Там же, вып. XX, М., 1988 г.

Былина «Добрыня и Маринка» на Урале (Яике).// Итоги фольклорного года в Уральском регионе. Свердловск, 1985 г.

Уральские былины в записях Н.М. Малечи. Публикации Н.М. Щербакова. // История русской фольклористики. Вып. III, Ленинград: «Наука», 1990 г.


ПРИМЕЧАНИЯ

1. См. Карпов А.Б. Уральцы. Исторический очерк. Уральск, 1911 г.; его же, Сборник слов и выражений, употребляемых уральскими казаками. Уральск, 1913 г.

2. См. наиболее значительные работы: Левшин А. Историческое и статистическое обозрение уральских казаков. СПб, 1823 г.; Материалы для географии и статистики России. Уральское казачье Войско, ч. I. Составил генерального штаба поручик А. Рябинин. СПб, 1866 г.; Карпов А. Уральцы. Исторический очерк. Уральск, 1911 г.

3. Можно лишь отметить книгу: Рознер И.Г. Яик перед бурей. М., 1966 г.

4. См. Иванин М.И. Уральские песни. // Отечественные записки, 1848, № 8.; Михайлов М. Уральские очерки. (Из путевых заметок 1856-1857), //Морской сборник, 1859, № 9.; Небольсин П.И. Уральск. // Библиотека для чтения, 1855, № 5. В других указанных журналах печатались очерки И.И. Железнова, обобщенные потом в его книге «Уральцы».

5. Железное И.И. Уральцы. Очерки быта уральских казаков. Изд. II, СПб., 1888 г.

6. См. «УВВ» за 1886 г., №№ 31-34, 41, 47, 48; 1869 г. №№ 6, 7, 13; 1871 г. №№ 41, 42, 45, 49.

7. Мякушин Н.Г. Сборник уральских казачьих песен. Собрал и издал Н.Г. Мякушин. СПб, 1890.

8. См. «Советская этнография», М., 1963 г., № 3, стр. 191. А также Е.И Коротин. Итоги собирания фольклора яицких казаков (1960-1978 гг.) // «Русский фольклор. Полевые исследования». АН СССР, ИРЛИ (Пушкинский дом), т. XXIII, Л., 1985 г.

9. Сейчас Карши как поселок не существует, его поглотил расположившийся в 3-х км каракулеводческий совхоз Первомайский, сменился этнический состав жителей, коренное казачье население почти разъехалось.

10. См. Коротин Е.И. Устные народные повествования о Чапаеве в Приуралье. – В кн.: Фольклор народов РСФСР, Уфа, 1977 г.

Обсудить в форуме


Автор:  Коротин Евгений Иванович

Возврат к списку
Copyright © 2007-2017 Яик, дизайн Петр Полетаев.
При полном или частичном использовании материалов сайта гиперссылка на www.yaik.ru обязательна.