Хозяйство «бунтарного Войска»

Как Яик Уралом стал

Первое летописное упоминание о яицких казаках (таково исконное название уральцев) относится к 1591 году, фиксируя их службу московскому царю Федору Иоанновичу. В 1613 году яицкие служилые люди принимаются в подданство Москвы, а их Войско получает грамоту на владение рекой Яик с условием «служить казачью службу».

Считалось, что яицкие казаки явились потомками переселившихся сюда в XVI веке донских казаков, а яицкое казачество до начала XVIII века зависело от Дона. Однако вопрос о происхождении уральских казаков окончательно не разрешен и до настоящего времени. Войсковой историк (особая должность в составе Уральского правительства) войсковой старшина Карпов отрицал подобную точку зрения, настаивая на самобытных корнях яицких казаков при некотором допущении роли переселенцев с Дона, Терека, Волги, Центральной России.

Несмотря на заявленную зависимость, не так-то просто было Москве подчинить яицких казаков. «Стойте грудью открыто за Яикушку нашего кормильца... Докажите начальству, что вы не ясачные татары, не пахотные солдаты, а вольные люди, славные яицкие казаки...», – такими словами, по преданиям, напутствовали молодых казаков их деды и отцы. Леонид Масянов, офицер Уральской Казачьей Армии, участник Гражданской войны, автор исторического очерка «Гибель Уральского Казачьего Войска», отмечал: «С самого зарождения Уральское Войско проявило себя как Войско бунтарское». Действительно, не было ни одного крупного крестьянского восстания, в котором яицкие казаки не приняли бы участие. В 1670 г. Войско практически в полном составе присоединилось к походу Степана Разина.

Церковный раскол XVII века надолго определил взаимоотношения Войска с Москвой. Большинство яицких казаков оставались старообрядцами, что повлияло на многие бытовые черты уральцев. Непререкаемым авторитетом пользовались старики-казаки, решавшие не только текущие вопросы станичной жизни, но и проблемы взаимоотношений с центральной властью. Казачьи общины отличались крепкими патриархальными традициями, а семьи – многодетностью. Браки заключались только между казаками и казачками, «иногородние» в семьи не допускались. Борьба за сохранение своего уклада, своей Веры выработали особый характер яицкого казака: упорный, подозрительно-скрытный, неприязненный ко всему пришлому, постороннему и в то же время на все готовый во имя казачьих идеалов.

Большой популярностью на Яике в середине XVIII века пользовалось имя Петра III, давшего льготы раскольникам. Не случайно появившийся здесь в 1772 году самозванец Емельян Пугачев принял на себя имя и титул убитого императора. «Бунташное Войско» практически целиком поддержало Пугачева, решив «тряхнуть Москвой». После подавления восстания, 15 января 1775 г. в соответствии с указом Екатерины II, с целью уничтожения всякой памяти о «вероломном происшествии на Яике» было установлено «Войско Яицкое впредь именовать Уральским, реку Яик – Уралом, а город Яик – Уральском».

Но и после такого, казалось бы полного административного подчинения, уральцам удавалось сохранить многие самобытные традиции. Например, в 1874 г. императором Александром II в новом «Положении об Уральском Казачьем Войске» подтверждался древний уральский обычай в порядке несения военной службы, отличный от других казачьих войск – так называемая наемка. По этому обычаю все население Уральского Войска облагалось денежным налогом, а на общую сумму нанимались охотники для несения действительной службы. Хотя, несмотря на наемку, каждый уральский казак обязан был отслужить на такой службе не менее одного года.


Поземельная благодать

Территория Уральского Казачьего Войска делилась на 3 военных отдела: Уральский (верхнее течение реки), Лбищенский (среднее течение) и Гурьевский (низовья Урала). Численность казаков в начале XX века составляла около 200 тысяч человек, проживавших в 30 станицах и 450 хуторах и поселках. Земли Уральского Казачьего Войска, расположенные на правом берегу Урала, соседствовали с землями Оренбургского Казачьего Войска на северо-востоке, Самарской губернии и Букеевской Ордой на западе. На левобережье Урала казаки имели лишь небольшую полосу лугов, за которыми простирались необъятные степи, заселенные киргизскими племенами. Такая изолированность уральского казачества накладывала отпечаток и на его хозяйственную жизнь.

Уральское Казачье Войско, по оценке Л. Масянова, являлось единственным Казачьим Войском Империи, где вплоть до начала XX века сохранялось общинное землепользование. И если на Дону и Кубани наряду со станичными землями существовали и частновладельческие, то на Урале понятие собственности на пахотную землю отсутствовало вовсе. Отчасти это объяснялось целинным, неосвоенным характером уральских земель, долгое время бывших малопригодными для высокотоварного земледелия. Каждый казак брал под пашню столько земли, сколько мог обработать, и там, где ему нравилось. Все земли и угодья принадлежали Войску и не были разделены на паи. Казаки по своему выбору могли переселяться в другие станицы, более богатые земельными угодьями. В то же время немногочисленные в Войске леса и луговые угодья делились на паи ежегодно, и каждый казак имел право продажи своих паев. Пахотной же землей лишь пользовались, а продавать или сдавать ее в аренду категорически запрещалось (в отличие от Дона и Кубани).

Уральские станицы пользовались обширной хозяйственной автономией. Съезд выборных от станичных обществ (Войсковой Съезд) не имел права вмешиваться в постановления станичных сходов, а только их утверждал. Даже Наказной атаман не мог посягнуть на решения схода. Генералы, офицеры, войсковые чиновники и духовенство (из казаков) пользовались всеми угодьями наравне с рядовыми казаками. В Уральском Войске, в отличие от других, дворян не было и в казачье сословие после переписи, проведенной еще при Петре Великом, больше уже никого не принимали, сохраняя замкнутый, изолированный характер Войска.

Единственная собственность, утвердившаяся в Уральском Казачьем Войске как частная, это собственность на землю под фруктовый сад. Голые степи, продуваемые суховеями, выжженные солнцем и малопригодные для сельского хозяйства начинали преображаться после того, как вокруг казачьих станиц вырастали сады, вознаграждавшие труды садоводов изобильным урожаем. Каждый казак мог свободно подать прошение станичному сходу об отводе ему земли для сада. Сход выносил постановление, Войсковой Съезд утверждал, и приезжавший из Уральска землемер отмеривал полагающиеся 5 десятин. Сад оставался с этого момента вечной собственностью казака и его потомков. Особенно выделялась богатыми садами и виноградниками станица Чижинская близ Уральска.


Хозяйство «на особицу»

Климатические и географические особенности Уральского края определили направления хозяйственной деятельности в различных его районах. Станицы, расположенные в верховьях Урала (от города Калмыкова до Илека), особенно многолюдные и зажиточные, практиковали земледелие, скотоводство и отчасти рыболовство, а вниз по Уралу (до города Гурьева) главную роль играли скотоводство и рыбная ловля. Благоприятные условия были здесь и для охоты. В степных балках, по оврагам водилось много волков, лис, барсуков, в степях попадались дрофы, сайгаки.

По-своему, на особицу, занимались уральские казаки и коневодством. Летом кони паслись и ночевали в степи, а с наступлением холодов их переводили в зимовники, где кормили сеном, смешанным со снегом, и потому не поили. Выращенные в таких суровых условиях уральские кони отличались особой выносливостью.

Подобным же образом выращивали баранов. Кура баранов, насчитывавшая 500 голов, на зиму загонялась во двор, под легкий навес. Бараны ложились там так плотно друг к другу, что могли переносить любые морозы. Как и коней, зимой их кормили на снегу и не поили. Степные просторы способствовали развитию животноводства. Косяки лошадей, стада крупного рогатого скота и баранов паслись там, где им отводилось место станичным сходом.

Постепенно, преодолевая консервативные привычки, внедрялись в Уральском крае новые, интенсивные способы ведения хозяйства. В начале XX века в засушливых степях стали проводиться первые опыты по мелиорации. От речного русла отводились каналы, прорывались артезианские скважины.

Хозяйственная изолированность края нарушилась после постройки железной дороги от Саратова к Уральску, позволившей наладить постоянный вывоз из Уральской области сельскохозяйственной и рыбной продукции по суше. А до этого главными торговыми путями служили Волга и Каспийское море.

Начало XX века принесло с собой и перемены в способах производства сельскохозяйственных работ. На сенокосных угодьях все чаще можно было видеть сенокосилку, обмолот пшеницы производился уже не лошадьми, а паровыми молотилками, соху вытеснял плуг, появились в области первые трактора и даже автомобили. Но все же по степени использования механизированного труда в земледелии Урал еще заметно уступал Дону и Кубани.

Помимо рыболовства, садоводства и земледелия – этих традиционных казачьих занятий, в пределах Области в конце XIX – начале XX века интенсивно развивалась добыча нефти. Нефтепромыслы, расположенные у устья Урала, в районе города Гурьева, обеспечивали топливом уральскую промышленность, районы Поволжья. Отправлялась нефть и за границу – в Иран.


«Царское багренье»

Настоящую же славу Уралу давали его рыбные промыслы. Каспийское море считалось одним из богатейших хранилищ рыбных богатств и в особенности дорогих пород рыб –осетровых (красная рыба – осетры, севрюги, шипы и белуги). Для промышленного же разведения немалое значение имели породы чешуйчатых рыб (белая рыба): судак, сельдь, вобла, ловля которых происходила, главным образом, в устье Урала.

Рыболовство на Урале имело много особенностей и подчинялось вековым традициям. Немецкий ученый Паллас, посетивший Яик еще в 1769 г., писал: «Нигде, ни в одной из самых цивилизованных стран в мире, рыболовство не поставлено так хорошо и научно, как на Яике, яицкими казаками». Ведущая роль рыболовства отразилась и в гербе Войска – два перекрещенных осетра в верхней части щита.

Поскольку осетровые весьма чувствительны к условиям среды обитания, казаки тщательно охраняли заповедный Урал. Время рыболовства было строго определено, река патрулировалась особыми командами и специально оборудованными вооруженными канонерками. В начале XX века под Уральском были устроены специальные пруды для разведения пород дорогих рыб по научной методике, разработанной местным уроженцем профессором Н.Н. Бородиным. При Войске существовала специальная должность ученого рыбовода.

Поскольку станицы, расположенные выше Уральска, занимались хлебопашеством и могли обойтись без рыболовства, издавна решено было не пускать красную рыбу в верховья. С этой целью с мостков, перекинутых через Урал, спускались железные прутья. Поднимаясь вверх по течению, рыба, таким образом, останавливалась и возвращалась обратно. В XVIII – начале XX века подобные заграждения – учуги – ставились в нескольких местах по реке. Около них делались особые запруды для добычи осетров и белуг. Возвращаясь в Каспийское море, рыба плыла по реке в таком количестве, что грозила поломать крепкие учуги. Приходилось косяки осетров разгонять стрельбой из пушек.

Ежегодный улов достигал нескольких миллионов пудов. Изобилие рыбных богатств давало Уральской области возможность вести активную торговлю как по России, так и по всему миру. По свидетельствам современников, казаки вывозили осетровую икру мешками, а гостям подавали к столу в больших мисках и бочонках – как кашу. Рыбный промысел шел круглый год, принося казакам немалые доходы. Зимний подледный лов с помощью багров – багренье – считался праздником для всего Войска. Сам Атаман принимал участие в этом лове, подавая знак к его началу. Целыми станицами, с женами и детьми ехали казаки к заранее предусмотренной ятови. В первый день, по обычаю, разбагривали лучшую ятовь недалеко от Уральска; багренье было особое – царское. Царю в дар Войско отправляло по традиции весь первый улов. Большие обозы, а позднее целые вагоны, груженые рыбой, шли ежегодно в Петербург как презент. Обычай этот повелся еще со времен царя Михаила Федоровича, когда яицкие казаки рыбным подарком сопровождали просьбу «принять их под высокую руку». Рыбу к царю возила почетная делегация из заслуженных казаков.

Высокодоходные рыбные промыслы еще в старину служили предметом конфликтов казаков с рыбопромышленниками и купцами. Так, в 1671 г. устье Яика было сдано правительством царя Алексея Михайловича на откуп рыбопромышленнику Гурьеву, который перегородил устье реки учугом и не пускал рыбу вверх на нерест. Построив несколько бараков на берегу для своих промыслов, он назвал это место «городом Гурьевым». Лишь в 1748 г. по ходатайству казаков было приказано открыть учуг в Гурьеве с каждой стороны на 8 саженей для прохода рыбы вверх по течению. Но и после этого не прекращались попытки «наложить руку» на богатые казачьи промыслы. Не случайно одной из причин недовольства казаков в середине XVIII века и участия в восстании Пугачева стало официальное ограничение их права рыболовства на реке Яике.


«Иногородческий вопрос»

По-особенному разрешались на Урале и традиционно сложные для казачества проблемы отношений с «иногородними». Последние в пределах Войска не могли заниматься рыболовством и земледелием. В свою очередь, казаки редко занимались торговлей, предоставляя это иногородним. В станицах и казачьих форпостах иногородних было очень мало (1-2 лавочника и мельник). В городах Уральск, Гурьев, Илек их число едва доходило до 10% населения. В их ведении находились все коммерческие предприятия и вся торговля, включая и мелкую розничную. Иногородними были все ремесленники, служащие почты, телеграфа, железной дороги, учителя, врачи. Коммерсанты быстро богатели за счет скупки казачьей продукции. А уральская кооперация, как противовес частной торговле, практически не сформировалась.

Другая категория иногородних – киргизы Букеевской Орды, кочевавшие по границам Войска. Они нанимались в казачьи хозяйства в качестве батраков, служили пастухами и работали в поле. Конфликтов с иногородними, как на Дону и Кубани, на Урале, как правило, не было.


«В неизвестную даль»

Не пощадили уральское казачество бурные ветры революции и Гражданской войны. Экстренный съезд Уральского Казачьего Войска, собравшийся 10-11 марта 1919 г., постановил избрать на должность Войскового атамана генерал-майора B.C. Толстова. При этом Войсковой Съезд принял решение о его «неограниченной власти как над жизнью и смертью воинских чинов, так и над гражданским населением войсковой территории». Абсолютная власть Атамана была обусловлена исключительными условиями разгоравшейся на Урале Гражданской войны.

И воевали уральские казаки в 1918-1920 гг. по-своему, на особицу. Формально подчиняясь штабу Вооруженных Сил Юга России – главнокомандующему генералу А.И. Деникину, Уральская Казачья Армия взаимодействовала и с войсками Белой Сибири – армией Верховного Правителя России адмирала А.В. Колчака, а фактически большую часть времени действовала самостоятельно. Именно уральским казачьим разъездам удалось установить контакт с кубанскими частями деникинской армии в заволжских степях летом 1919 года. Это был единственный случай соединения частей белых армий Востока и Юга России.

Воевали уральские казаки в гражданскую жестоко, беспощадно. Очень редко применяли в сражениях военную технику. Шашка, пика, верный конь оказывались надежнее и сподручнее на обширных степных просторах. Нередко целые полки красноармейцев уничтожались казачьим ударом. Превосходно ориентируясь в речных луговинах и балках, казаки внезапно атаковали противника. Не без их участия почти полностью был уничтожен штаб легендарного красного командира В.И. Чапаева. Не щадили уральских казаков и победившие красные. Опасаясь преследований со стороны победителей и не желая отступить от своих убеждений и обычаев, тысячи казаков-уральцев отправились в трудный, изнурительный переход вдоль побережья Каспийского моря в Иран. Многие, не вынеся тягот, погибли в закаспийских, туркестанских степях. Лишения и потери этого перехода описаны в книге «От красных лап в неизвестную даль», автором которой был сам Войсковой атаман B.C. Толстое, разделивший со своими казаками весь их страдный путь.

Обезлюдела древняя яицкая земля, на конфискованных у казачьих станиц землях стали селиться киргизы и иногородние из Центральной России. В Большой Советской Энциклопедии отмечалось: «Уральское казачье Войско прекратило свое существование». Но крепок оказался жизненный дух сынов седого Урала. Пророческими оказались слова их Атамана B.C. Толстова: «Пройдут годы, многое забудется, но не может быть, чтобы тот великий дух, который был в сердцах дорогих сподвижников походов, пропал бы даром, как зря выпущенная пуля, и не нашел бы себе отклика в будущих поколениях родных уральцев».

С большим трудом, поистине из небытия возрождается сегодня уральское казачество. И снова, как в вековой своей истории, приходится уральцам создавать и отстаивать свою самобытность, свой жизненный уклад. Осложняется дело не только многолетним забвением казачьих традиций. Трудность еще и в том, что Уральское Казачье Войско возрождается в основном уже за пределами нынешней Российской Федерации, на территории Республики Казахстан (там же возрождается и Семиреченское Казачье Войско). Но это не ослабляет нашего интереса к самобытным особенностям его истории и перспективам на будущее.

Обсудить в форуме


Автор:  Василий Цветков, ассистент кафедры новейшей отечественной истории МПГУ
Источник:  «Былое», №11 – 1996 г.

Возврат к списку

Copyright © 2007-2017 Яик, дизайн Петр Полетаев.
При полном или частичном использовании материалов сайта гиперссылка на www.yaik.ru обязательна.